Ух, сейчас бы!
Евгений Лебедев вместе с Михаилом Ульяновым снимался в двухсерийном фильме "Сам я - вятский уроженец" по повести Владимира Крупина "Живая вода". Герой Лебедева, умирающий и несчастный по сценарию, пьет живую воду и чувствует, что исцеляется. В первом дубле он делал глоток и бодро встряхивался: "Эх, сейчас бы с какой-нибудь вдовушкой под руку пройтись!" Во втором и третьем дублях Евгений Алексеевич, как человек творческий, оживал еще более: "Эх, сейчас бы красавицу доярочку!" В следующем дубле кричал, молодцевато озираясь, как петух среди двора: "Ух, сейчас бы, ух, я сейчас бы!.."
Снимали в красивом русском селе Сидоровка на Волге. Зрителей, особенно зрительниц, было много. Одна из зрительниц, вдовушка, да еще и красавица, да еще и доярка, полюбила Лебедева. Она и раньше его любила. Как артиста. А сейчас полюбила как мужчину: полон сил, тоскует, на съемках без охраны, то есть без жены. После того как эпизод был отснят и готовились к следующей сцене, актеры отдыхали. Тут и подошла к Лебедеву красавица. Стесняясь и краснея, она пригласила артиста к себе домой: "Что ж вы все всухомятку, я еду приготовлю. У меня... у меня и ночевать можно. Я... я одна". Лебедев тяжко вздохнул: "Да, твоя перина - не гостиничный тюфяк. Только... только я-то ведь тюфяк". "Ну уж, - не поверила женщина. - Вон вы какой орел, как глаза сверкают, вы же кричите: "Вдовушку бы!" "Это в кино, - сказал артист. - А ты зовешь в жизнь. Я могу силу сыграть, но в жизни у меня ее нет. Вот тебе и вся разница между жизнью и искусством".
Правда, Лебедев не был бы Лебедевым, если бы не разыграл Ульянова. Он сказал вдовушке: "К нему иди, вот он может не только играть".
Но как там было со вдовушкой у Ульянова - не известно.
(sa)
А я - Фрунзе!
Рассказывает в книгах воспоминаний ("Вблизи и вдали", "След в океане") Александр Городницкий:
- ...С самого момента своего появления авторская песня постоянно запрещалась и многократно предавалась анафеме с высоких трибун и в печати. Я вспоминаю одно из первых выступлений Булата Окуджавы в моем родном Ленинграде, после которого он был подвергнут травле в доносительской статье некоего Н.Лисочкина, опубликованной в комсомольской газете "Смена". На выступлении, проходившем в Доме работников искусств на Невском, присутствовало довольно много ленинградских композиторов, которые не стеснялись топать ногами, освистывать автора, выкрикивать: "Пошлость!" и всячески выражать свое возмущение. После концерта, уже в гардеробе, к Окуджаве подскочил именитый в те поры и обласканный властями композитор Иван Дзержинский, автор популярной в сталинские годы оперы "Тихий Дон". Багровый от негодования, брызжа слюной, он размахивал руками перед самым носом Булата Окуджавы и кричал:
- Я не дозволю подобного безобразия в нашем доме. Я - Дзержинский! Я - Дзержинский!
Обстановку неожиданно разрядил стоявший за разбушевавшимся композитором известный актер БДТ Евгений Лебедев, который хлопнул его по плечу и заявил:
- А я - Фрунзе!
